Четверг, 9 Октябрь 2014

Наталья Соболевская. Воспоминания.

Несмотря на то, что я по сужающейся орбите приближалась к кунте год, начало для себя я считаю с этой записи в дневнике от 13 августа 2012 года. Тогда я поняла, что во-первых, продолжая жить так же, как жила тогда, через несколько весьма недолгих лет я умру мучительной смертью; а во-вторых, чтобы этого избежать, мне в себе надо сносить все до фундамента, т.к. правильного в моей жизни и не было никогда.

Я видела это кристально ясно.
Я была готова бросить все: работу, молодого человека, всех друзей, родителей, любую социальную активность. Оставить только практику, сойти с ума, не надеясь ни на что, не представляя, что из этого получится, и как вообще это осуществить, как выгрести. Отправиться в путь туда, где я никогда не была, в место, о котором я не знаю ничего, по дороге, которой нет.

И я написала тогда, не вполне понимая, о чем именно пишу:

«Одно из первых воспоминаний — это 2.5 — 3 года, лето, Орехово-Борисово. Новостройки Советского Союза, поднимающиеся из песчаной пыли голых дворов в небо дугами панельные дома, я в центре этой Ойкумены стою, окруженная символами людей, и это воспоминание пропитано полностью моими спокойствием и усталостью всезнания. Небо имеет много оттенков из-за своей глубокой синевы, перистых облаков, пыли и солнечных бликов, света и лучей. У меня взгляд мудрой рыбы. Мир не слишком различен со мной.

Все остальное можно стереть.

Но увы, запущенное задолго до этого воспоминания движение, порожденное невежеством, тащило меня в потоке избегания неприятного и стремления к приятному, не давая продохнуть, и запускало все новые каскады событий и движений, не ограниченные осознанием происходящего. На деле это выглядело как кидание от одного травмирующего факта биографии к другому через глупые и закономерные трепыхания страданий и сонмы иллюзий между.

Эта река быстра, ее подводные течения очень сильны. Они тащат тебя к водовороту, и тебе некогда даже сделать глоток воздуха, не то что понять хоть что-то. То, что эта река несет тебя, не дает ничего.
Вся моя жизнь не дала мне ничего и ничего не даст, и я снова говорю, что имеет смысл только дорога вспять, и только это можно считать прогрессом.

Итак, сначала надо остановиться, но и этого, такого необходимого, я еще не могу сделать. Этот ум бродит и ныне, блуждая, как ему хочется, как ему нравится, как ему угодно. Но этот клубок умножающихся ошибок стоит смотать обратно до максимально доступного первосостояния. Вероятно еще, что в этом все равно замутненном ошибочном состоянии для алхимического достижения чистоты стоит испытать ту тантрическую цельность, где Он весь внезапно пришел, невыразимо соединился, неизреченно сочетался и без смешения смешался со мною, как огонь в железе и как свет в стекле.

Да.Да.Да.»

********

И через две недели я встретила Андрея.
И не его одного. У меня был выбор, и исцеление мне предлагали на любом выбранном пути. Я выбрала Андрея, хотя он по сути ничего и не предлагал. Хотя он был менее всего мне понятен и симпатичен, абсолютно далек, чрезмерно труден — но так же и несравненно безупречней. Там, где у прочих было понятное мне эго, у него его не было. В нем была такая прозрачность и чистота, что у меня ум ломался в одном его присутствии. Ум видел все в своих концепциях, а ощущения говорили мне совсем другое, настоящее, не грязное.

И еще он озвучил мне ровно то, что я сформулировала для себя две недели тому назад. Почти слово в слово. Это была какая-то алхимия, и происходила она ровно на осенней кухне в панельном доме на окраине. Я сидела с открытым ртом, внутри меня все бушевало, но в самом центре было тихо. И я понимала, что уже никуда не уйду.