Воскресенье, 2 Ноябрь 2014

Наталья Соболевская. Семинар по кунта-йоге в Греции.

CLJu4smwRZUНа нем я начала возвращаться к себе.
Словами не описать того, как это было — возвращение было в ощущениях. Я ориентировалась по своим ощущениям, а не по своим мыслям. Я заботилась о себе. Не то чтобы я сама вспомнила, что у меня есть только моя жизнь, чтобы жить ею — просто все иные варианты уже совсем провалились.

Я оставалась спокойна, я радовалась жизни, и это не нарушали сложности и нервотрепки, неласковые откровения о себе. Было нелегко мне с моим слабо развитым сознанием быть организатором.
Обычно я живу как: что скажут — то делаю, а что не скажут — то и не делаю. Если я точно знаю, что мне надо делать, по пунктам — это еще ничего, худо-бедно справляюсь. А если надо действовать по-живому и самой — то в этом случае я просто овца. Мне сложно проявить самостоятельность, особенно в социальных делах, я слабо верю в себя. Мне сложно организовывать людей, т.к. мне все кажется, что у них же есть свобода воли, самостоятельность и личностная ответственность. К тому же я ж через пять минут не помню, что я вообще говорила, у меня уже все в подсознание упало.

Мне потребовалось много времени и определенная доза люлей, чтобы понять, что так-то оно так, но организовывать процесс все же надо, что людям это надо, и что это надо делать легко, смело и заранее.
Когда и эта буря отшумела, и я стала свободнее себя проявлять (и ничего страшного в этом не оказалось), то сама по себе появилась и забота о людях.

На этом семинаре я наконец сложила что-то внутри себя и поняла, что я действительно хочу лечить людей. То есть изначально я именно этого и хотела, а потом у меня откуда-то возникло неясное противостояние: или я лечу людей, или я живу своей жизнью и занимаюсь тем, что мне нравится. Так что в голове у меня оставалась память о том, что я этого хочу, но ощущение радостного усердия исчезло.

А тут сложилось, что лечить — это не вместо других дел, а вместе с ними. Я могу заниматься своими делами, но это не мешает мне гулять, целовать любимого человека, помогать соседке донести сумку, кататься на велосипеде, есть пирожное и улыбаться под дождем. И так же ничто не мешает лечить людей, это так же естественно, как и все прочие части жизни, так же естественно, как сон или дыхание, как объятия и смех.

Мы были у подножия Афона и на Олимпе, и то, и то — непередаваемо.
То небесное, горнее, что хрустально текло с Афона и поднимало душу до невообразимых высот, даже нарисовать наверное трудно.
А на Олимпе, безмолвном, тоже небесном, но при этом мирском, Зевс входил в меня сверху своим пустотным молчанием, а Аполлон поддерживал снизу всем своим жарким золотом. Я чувствовала, что эти мирские боги и правда могут как никто помочь в мирских вопросах. Взаимодействие с ними сильно отличалось от всех известных мне ранее. Я раньше не делала таких шагов в сторону социума и межчеловеческих отношений, как те, что начала делать на этом семинаре, и никогда не обращалась к таким богам. Я со всех сторон чувствовала себя новорожденным младенцем.

Я вела дневник, и вопросов у меня становилось все больше с каждым новым ответом. Диссонанс между тем, что я чувствую, думаю, воспринимаю, и между тем, как я проявляю себя в жизни, все более и более болезненнен и очевиден. Все больше и больше у меня вопросов.

Под конец семинара словно взорвалась глубинная бомба, и сильно расчистила пространство внутри. Я радовалась: и тут я справилась, и тут я укротила свое эго, и вот тут меня перестало цеплять, и вот там… а потом на свободное место все старое нахлынуло с утроенной силой, и я уж подумала, что весь семинар пошел псу под хвост. Но Андрей пояснил, что так оно всегда происходит, просто надо продолжать расчищать дальше и не сдаваться.

Дальше я просто много плакала без повода — и по любому поводу. Я улетала из прекрасной Греции в полном смятении, но это было правильно, это было начало нового, что продолжило развиваться после семинара, и развивается до сих пор.