Понедельник, 24 Апрель 2017

Диалог с Джоном. История.

H5QJKIqNsUQ

Джон: – Дело в том, что вас неправильно учили истории. Во-первых, чем отличается одна формация от другой? Допустим, первобытно-общинный строй, рабовладельческий, феодальный, капиталистический, социалистический, – чем отличаются? По советской раскладочке, каждый следующий строй – якобы более развитый по сравнению с предыдущим. В советское время так учили, чтобы обосновать, что социализм, который пришёл на смену капитализму, автоматически более развитый. Но это не так.
Ещё будучи таким, знаешь, как «золотая молодёжь», отличником, я как-то выпендрился на философии этим своим знанием. А философ у нас был дядька такой… не от мира сего, но умнейший мужик. Он так на меня посмотрел… и говорит: «Нет».
И начал объяснять. Какой более развитый? Рабовладельческий строй был куда более развитый, чем средневековый, по всем параметрам: медицина эпохи Галена, они тогда уже делали нейрохирургические операции на мозге. Западная медицина к этому уровню эпохи Галена подошла только недавно, в XIX веке, вот какой там был уровень.
Вера: – Ну, вообще матриархат там как бы круче, чем патриархат. Он был раньше.
Джон: – Мы не можем говорить, что круче – матриархат или патриархат, потому что мы не знаем ни того, ни другого. Мы знаем только феминизм, который крутой, как, знаешь… круче него только яйца всмятку, не всмятку, а вкрутую. И даже фильм специальный на эту тему поставил Джон Ву, знаменитый Джон Ву, – «Круто сваренные». Смотрела, надеюсь?
Вера: – Нет, надеюсь, не смотрела.
Джон: – Фантастическая женщина. Ну, на самом деле, я чего удивляюсь вам женщинам? Во-первых, я не устаю удивляться Оксане. Я знаешь где проводил всё свое время, свободное и несвободное, начиная с возраста после 5-го класса? Я не играл в футбол с детьми на улице.
Вера: – Даже не догадываюсь.
Джон: – В читальном зале библиотеки. Я не играл в бадминтон…
Вера: – А как же так? Помните упражнения, что Саша Потапов предлагал? Если не играть в бадминтон, вообще сложно.
Джон: – Я тебе могу сказать одну вещь про Сашу. Саша – это Саша, и у него ничего сложного для него нет. Я – это я, для меня тоже ничего сложного нет. Потому что, будучи в читальном зале библиотеки, я наполнил голову таким количеством информации, что могу каждый день Оксану поражать просто, какими-то высказываниями или удивительными событиями, которые я знаю достоверно. И она постоянно впечатляется. Ей со мной интересно жить, потому что я ей постоянно что-нибудь там… не вешаю лапшу на уши и не кручу-мучу мозги, я просто говорю конкретно: «Ленин – герой Советского союза», и это правда. Но несостоявшийся, ему так и не дали медальки, хотя могли бы посмертно дать медаль Героя Советского союза Ленину Владимиру Ильичу.
Влад: – Нет, ему дали медаль: у него вытащили всё, забальзамировали и положили.
– )))))
Джон: – Вот об этом я больше всего, наверное, переживаю. Не за то, что трудно Потапову делать его вот эти все шарики-верёвочки. А за то, что не дали медали герою. Герой остался без медали.
Влад: – Это ужасно.
Джон: – Это ужасно, да. Но медаль должна найти своего героя и, думаю, надо хотя бы на трупик навесить, повесить звёздочку. Я считаю, что если ты честный человек, и ты Герой Советского союза с медалью, просто отдай свою звезду Героя Ленину, – и всё!
Влад: – У нас есть.
– )))
Джон: – Да. Поэтому, если ты хочешь ознакомиться с историей, могу тебе посоветовать читать Тита Ливия. По сравнению с Плутархом он легче читается. Но ты всегда помни, что информацию надо фильтровать, потому что он описывает события со стороны Древнего Рима, а ему надо соответственно там «подкрасить фасадик». Но всё равно интересней, чем ничего не читать, если ты интересуешься историей. Вот. На самом деле, отличаются не формации, а строи. Тем, что в каждом строе существует другая формация. То есть, были рабы, свободные граждане, появляются феодалы и крепостные. Просто другие формации, в смысле, другие части населения, только разные названия. Потому что люди себя по-другому ведут. Ну, как ты, собственно, и сказала. Я просто твою фразу решил обыграть с того момента, чтобы ещё осветить ряд каких-то событий про Ленина и, не дай бог, ещё про кого-нибудь.
Но Средневековье пришло, принесло сильнейший упадок науке и культуре. Потом, когда инквизиция поутихла, стало что-то возрождаться, можно было изучать уже анатомию и т.д. Наука была убита тогда в Средние века. И потом сколько её убивали ещё, и сожгли Бруно Джордано, тоже героя.
Ещё объясню, почему в Средневековье так упало количество населения городов. Потому что все естественное было запрещено, человеческое тело было подвержено обструкции, мыться нельзя, канализации нет…. Чума выкосила. Население Древнего мира было больше, чем Средневекового. Выкосила всё чума.
Вера: – Я с этим даже не спорю.
Джон: – Вот с этим ты не споришь, но споришь с тем, что, население Рима было под два миллиона. Самый крупный город в том регионе. Карфаген тоже, но его разрушили.

Вера: – Я не поверю, что под два миллиона.
Джон: – Это научный факт. Как Минск сегодня. При этом в Средневековье самыми крупными городами считался Париж и Венеция, а это по 100 тысяч человек населения.
Так вот как вы думаете, почему же Ганнибал, придя со стотысячной армией под стены Рима, отказался его взять? Потому что он сопоставил силы и решил, что его закопают. Куда 100 тысяч против 1 700 000?
Влад: – Я смотрю на это по-другому. Когда у нас в организме температура, то что делает тело? Избавляется от ненужных микробов. Просто температура убивает ненужные микробы. Так же, может, планета это всё делает? Может, когда…
Джон: – Какая планета? Причём здесь планета? Инквизиция – это не планета. )))
Влад: – Я думаю, быть может, инквизиция – это как антибиотик?
Джон: – Я согласен, да. Я только против того, что Ленина убили. Тоже Вова звали, тёзка нашего. Ленский и Ленин – почти то же самое.
Вера: – И главное, харизма какая: как у лидера!
Джон: – ))) На самом деле, Ленин же, он же Ульянов, он же хотел себе взять псевдоним…
Влад: – Ленский.
Джон: – Вначале хотел просто «Ленский». Но ему сказали, – Ленского убили на дуэли: побойся, побойся Бога, говорят. – Возьми кого-нибудь, кого не убили. И он уже: ну, тогда Ленин, что ли.
Вера: – Вместе с Пушкиным его убили? Простите меня.
Джон: – Ленского? Ну, не вместе…
Вова: – Не сразу…
Джон: – Не вместе, но убил один и тот же товарищ.
Влад: – Рикошетом.
Вера: – Я так и подумала.
Джон: – Всё дело в том, что этот был секундантом Пушкина.
Вера: – А-а.
Вова: – Ленин был секундантом Пушкина? Джон, ты же историк, расскажи.
Джон: – Нет. Ленский был секундантом Пушкина. И когда…
Вова: – Ленин был секундантом Пушкина?
Андрей: – Ленский. )))
Джон: – И когда этот целился… он попал же в Дантеса, и пуля попала в пуговицу, как ты помнишь.
Влад: – И отскочила в Ленина.
Джон: – Отскочила в Ленского, и убила наповал.
Вова: – Я понял. Хорошо. Расскажи тогда, как получается, что Ленский убил Ленина? Каплан это псевдоним?
Джон: – Об этом история умалчивает. И говорят, единственное, как можно про это узнать, что под трупом Ленина в Мавзолее…
Вова: – Лежит Каплан?
Джон: – … два трупа: один – Ленский, другой – Каплан. Причём Каплан – не женский скелет. Это был Каплан – переодетый мужчина. Мужчина переоделся женщиной. )))
Вова: – То есть, биг-мак получается: Каплан, Ленин, Ленский?
Джон: – Да, да.
Вова: – Джон, давай вскрывай карты, ты-то там точно присутствовал, все это знают.
Джон: – На этой дуэли – да.
Вова: – Ну, рассказывай.
Джон: – Я стрелял. Я стрелял…)))
Андрей: – Из-за угла. )))
Джон: – Я просто вижу, что она промахнулась, и я – бабах! Ну, чтобы…
Вова: – И потом уже застрелился и лёг уже подниз, правильно? Ну, это логично. И назвался Каплан.
Джон: – Я ещё успел сказать, что я Каплан. )))
Вова: – Ловко ты это.
Джон: – Ни одного лишнего движения, ни одного. Лишнее движение – это потеря силы.
Вова: – Конечно.
Джон: – Так и есть. Всё было сделано, знаешь…
Вова: – Выбрался из земли, как в «Зомби апокалипсисе», и такой: ребята, я знаю кунта-йогу, айда за мной.– Ура-ура! – У нас тут про элементы, как лечить людей… Айда все на пляж. – Как себя чувствуешь? Не отпускает? – Хорошо, тепло, я расслабляюсь – Отлично. Всё сходится, Джон. «Зомби апокалипсис», конечно.
Джон: – Нет, я в чем-то с вами согласен, история прекрасная, но Ленина всё равно жалко. В том, что сказал сейчас Ленский, был точно прав Ленин. Он сказал: «Учиться, учиться и еще раз учиться».
Вова: – Аминь.
Джон: – Но, правда, есть мнение, что Ленина не застрелили, что он себя сам, что суицид у него, суицид.
Вова: – Наказано Каплан: «Вы не могли бы сделать так, чтобы я как бы умер, как бы сам, но от Вас, чтобы меня похоронили на кладбище…»
Джон: – Да. ))) Они договорились с Каплан: «Мне как-то, знаешь, неловко, будут думать… не похоронят на кладбище, ну, типа, потому что сам в себя пальнул…»
Вова: – «Как-то неудобно…»
Джон: – «Неудобно, да. Хочу, чтобы меня нормально похоронили, да. Давай, ты меня якобы чпок, а на самом деле, там…»
Вова: – «Двадцать рублей царских золотых».
Джон: – Да, и заплатил ему. «Только это как-то неудобно, мне не хочется, чтобы дама со мной так поступила. Переоденься, пожалуйста». Вот.
Ну, вот так переоделся. Керенский, кстати, это был. Керенский, он же сбежал в женском платье потом. Ему так понравилось его носить, что он потом… )))
Влад: – Мне нравится, можно рассказывать всё, что угодно, и будет правдой, типа.
Джон: – И будет правдой.
Джон: – И заметь, что о Ленине сложено ещё даже больше песен, чем о любви.
Тимур: – Мне как-то Ленина всегда с детства жалко было, что его не похоронили. За что?
Джон: – Это тебе. А нам ещё жалко, что и медаль не дали.
Тимур: – Сколько он лет уже тусит в своём мавзолее? Вот ему весело.
Влад: – А ты видел, что с ним делают каждый период? Формалин меняют, очищают. Там же всё тело гниёт. А в то же время Будды, научный же факт, сохраняются по сто лет или по двести, ногти, волосы растут.
Тимур: – Мумии египетские тысячелетиями лежат.
Вера: – Есть такой писатель российский Панов. Фантаст. Он там такую версию выкладывает, что Ленин, он типа как супер-бог нации, расы отдельной.
Вова: – Азаг-Тот.
Вера: – Да, Азаг-Тот. У него шутки такие: Азаг-Тот, да не тот. И фишка такая, мол, что Ленин лежит в саркофаге и ему намеренно не дают в землю проникнуть. Если он соприкоснётся с землёй…
Джон: – То даст семена.
Вера: – То снова бессмертным станет, да. И вот он стебётся над этим…
Тимур: – А Сталина простили. Его же тоже сначала мумифицировали.
Джон: – Сталина простили, да. А ему ещё медали дали, у него все медали есть. Но потом, правда, Брежнев решил, что у него должно быть больше ещё. Брежнев четырежды Герой Советского союза.
Вера: – Простите, первая за брови, вторая за кукурузу?
Джон: – Нет, кукуруза – это Хрущёв.
Вера: – А, я перепутала.
Джон: – Просто за брови – и всё, все четыре за брови. )))
Влад: – Все хотят как при коммунизме жить: никто сам ничего делать не хочет, все хотят чтоб им сказали, что делать. Людские правила: где правит совесть, законы не нужны.
Юля: – Ну, знаешь ли, коммунисты слово совесть склоняли еще как. И вообще у каждого же свое прочтение понятия совесть.
Джон: – Ты забываешь, что Ленин – ум, честь и совесть эпохи. Где есть Ленин, законы не нужны. Ленин – это и есть совесть. Это про Ленина говорили. И еще он ум и честь. И в Мавзолее лежит. И все это устроила Каплан. Которая на самом деле мужчиной была.
Влад: – И нас тут много, и у каждого свое мнение.
Джон: – В каждом из нас сидит свой Каплан.
Влад: – Сидит, и что толку?
Джон: – Молчит.
Влад: – И что толку?
Джон: – Вовчик Ленский тебе сразу сказал: двадцать карбоновцов золотом дали ему за это: чтоб он молчал. И он зашил свой рот, Каплан. Притворился женщиной, потом Керенским и сбежал в женском платье, одновременно. Ужасная история, так как сложно из города вывести было, не могли в автомобиле вывезти, пешком пошел из Петрограда мятежного.
Блок именно об этом и писал: «Ночь. Улица. Фонарь. Аптека». Это же о переживаниях Керенского по поводу женского платья. Он ночью сбежал, и все это видел: аптеку, улицу, фонарь…
– А он с бородой был? в женском платье?
Джон: – Дело в том, что у него была опасная бритва, и он перед этим гладко побрил лицо и, даже, говорят, поцарапал ухо. И капли крови остались на белоснежном женском платье.
Влад: – И патруль на границе это заметил, а он пояснил, что это месячные?
/…/
Джон: – Почему Ленский хочет быть обиженным? Его же никто не обижает. Он встаёт в позицию, что его обижают и начинает: «А ты сам, а ты сам такой».
Лена: – Так ему же нравится.
Джон: – Вот чего, собственно говоря? Про него ничего плохого не сказали, и, даже если бы сказали, то просто чтобы посмеяться над ним. Ничего плохого в этом нет. Потому что если человек не может над собой посмеяться, у него большие проблемы. А ты говоришь Средние века. У нас не хуже дела, да.
Юля: – Я раньше никогда не связывала между собой то, что в Средневековье все эти дела были с антисанитарией, возведенной в культ, плюс запрет на элементарные потребности тела, — и я не связывала это с тем, что это то самое «тёмное» время, когда изничтожили всё, кого и что было можно изничтожить. Это связано же?
Джон: – Это всё связано. Но пойми простую вещь. Когда начались первые крестовые походы, они, конечно, негативно сказались и до сих пор сказываются на отношениях мусульманского мира с христианским. Но они сделали очень полезную вещь: когда пришли крестоносцы к сарацинам, они увидели, что у тех развита медицина, у них есть бани, у них всё это, – да. И это плавно перекочевало потом туда, в Европу. Они повлияли, не сразу, конечно, потом стали вспоминать и думать: там же можно было мыться, и ничего. А те мылись от греков. К тем культура пришла от Греции, тот же Македонский принёс эту культуру в те края путём движения частей армии и военно-морского флота. Я тебе не шучу, я говорю: из Индии было выпущено два флота. Разными путями они пошли в Грецию. Не все доплыли. Я тебе серьёзно. Почитайте эту историю, она прекрасна. Одна армия пошла посуху, другую переправляли водой. Причём тогда Суэцкого канала не было, если ты помнишь. Это был обход через юг Африки, и часть кораблей всё-таки дошла до Греции, войска Александра Македонского. Он же покинул потом Индию. Он захватил часть Индии. Солдаты сказали, что им там всё понравилось, но когда начались муссоны, они сказали: «Нет, Саша, мы дальше не пойдём». ))) Саша… Заметь, заметь, Саша – брат Ленина. И Ленин, после того, как Саша облажался с этим покушением, он маме сказал: «А мы пойдём другим путём». То же самое. Это знаменитая фраза…
/…/
Джон: – Вот смотри, удивительно, два пацана (прим.: Ленский и Влад) вышли и вернулись очень довольные. Что они там делали? )))
Влад: – Обнимались. ))) Честно скажу – обнимались.
Вова: – Завидуешь, да?
Юля: – Так что, Ленский обидчивый?
Джон: – Нет, вообще нет. А Вовка – это же Владимир Ильич Ленин. Он был обидчивый очень. Он обиделся на царя-батюшку и сверг его.
Вова: – Ну да, у него брата убили. Конечно, обиделся.
Джон: – Читали Кнута Гамсуна? Прекрасная вещь – «Круг замкнулся». Вот это как раз эта история и есть. Саша, Александр…
Вова: – Он же Потапов.
Джон: – А корни в Македонии. Это дерево растёт из Македонии.
Вова: – Потапов, оказывается, по маме Македонский, то есть по папе.
Джон: – У них нет таких очевидных родственных связей. Потому что…
Вова: – По факту.
Джон: – По факту. По факту это одно лицо. Он не родственник. Это он и есть. Ты не можешь быть родственником самому себе. Ты просто он и есть.
А вы знаете эту историю, которая была абсолютно правдивой, когда к Эдварду Мунку… Мунк, который норвежский художник. А Кнут Гамсун – лауреат Нобелевской премии, норвежский писатель. И когда один решил навестить другого, то есть, Кнут Гамсун решил навестить другого знаменитого норвежца, тоже всемирно известного, и Мунку его слуга докладывает: «К вам гость». Он: «Кто?». Тот отвечает: «Великий норвежский писатель Кнут Гамсун». «А пошли его в жопу. В Норвегии только один великий человек – это я».
Джон: – Ладно, наверное, пора спать идти.
Вова: – Это было круто, Джон. Красавец.
Джон: – «Круг замкнулся», читайте первоисточник.